header

Книга
Название: Оккультная анатомия
Авторы: Мэнли П. Холл
Формат: chm
Размер файла: 1,9 Мб



Публикуя настоящий трактат по оккультной анатомии, автор полностью отдает себе отчет в том, что он станет объектом критики со стороны науки. С болью осознавая собственные недостатки в вопросах трактовки этого предмета, автор убежден в непреложной цельности и обоснованности доктрин, которые стремился защитить. Платона обогащало его философское видение мира, современного же мыслителя обедняет его скептицизм.
Сравните благородную голову бюста Аристотеля из Геркуланума с жертвой современного интеллектуального инбридинга. Этот старый перипатетик олицетворяет суровое величие, похоже, исчезнувшее с лица земли. Завитки волос, ниспадающие на широкий лоб, из-под бровей мудреца смотрят глаза мечтателя, в уголках рта таится мягкая усмешка, короткая бородка придает выражению лица больше властности; эта голова могла бы принадлежать Зевсу или Асклепию — божеству, но не смертному. Воистину в то время были на земле боги. Профессор Говард У.Хаггард вполне мог иметь в виду Аристотеля, записывая эти знаменательные слова: «Только высшие типы людей обладают интеллектом, независимостью, честностью и мужеством, чтобы признавать свои ошибки и беспристрастно искать истину».
Взглянув на обломки нашей нынешней цивилизации, ясно понимаешь, что если в сердцах людей красота приносится в жертву практичности, жизнь превращается всего лишь в кошмарную пародию. Истинная цель образования состоит не в полном уничтожении идеализма, а в том, чтобы сделать мир безопасным для идеалов. Высоко над широким просцениумом одного крупного университета глубоко выгравирована такая горделивая фраза об образовании: «Образование — это научение пользоваться инструментами, которые раса сочла необходимыми». Разве жизнь — это всего лишь битва умов? И эти инструменты просто-напросто схоластические рапиры, а образование — лишь подготовка к направлению и защите при обмене мнениями? Образование совершенно очевидно должно готовить молодежь к чему-то большему, чем донкихотство в отношении идей или сражение с ветряными мельницами. Получить настоящее образование — значит узнать, как подвести основание под идеалы расы. В мрачное Средневековье образование приносило освобождение от кабалы суеверия. В наш еще более мрачный век образование должно освободиться от материализма — самого жалкого из всех предрассудков. Высшие аспекты философии — эстетика, этика и метафизика — составляют инструменты, необходимые расе. Ибо какая польза человеку становиться искуснейшим ремесленником, если его руки не состоят в учениках у творческого видения? Образование подразумевает высвобождение идеалов и определение духовных ценностей. Чем дальше оно от этой законной цели, тем в меньшей степени заслуживает названия образования.
Под фактами обоснованно подразумеваются динамичные, действующие истины — знание причин и принципов. Факт наличия какого-либо предмета и есть обоснование его существования. Все факты должны отвечать на вопрос «почему, не «как», «когда» или «что», а именно «почему», и никакой иной. Пока не встал вопрос «почему», наука основывается не на фактах, а на наблюдениях, экспериментировании, логике, здравом смысле и заключениях. Все это достойные инструменты интеллекта, и мы отнюдь не собираемся преуменьшать их важность или тот вклад, который они способны сделать в науку. Мы просто ставим под сомнение экспансионизм науки, которая претендует — по крайней мере втираясь в доверие— на непогрешимость, не подкрепленную готовыми доказательствами. Наука не была ни честной, ни справедливой, ни беспристрастной при рассмотрении метафизики. Иными словами, при своих проверках она не была «научной». Она не проверяла опытным путем и не вела научных наблюдений. Она делала выводы не из имевшихся данных, а из предубеждений и огульно отвергала необъяснимую известными законами физики причинную обусловленность с высокомерным выражением крайнего презрения.
Наша главная цель заключается в рассмотрении первооснов, а не частностей. Не лишним, однако, было бы привести пример. Сферой исследований, приковавшей внимание нескольких выдающихся людей науки, стал спиритизм. Существование спиритических явлений не вызывает сомнений и подтверждается гораздо чаще, чем многие в высшей степени абстрактные посылки, с энтузиазмом выдвигаемые в наши дни наукой. Но когда парапсихологические явления воспроизводятся в условиях эксперимента и даже когда кто-либо, вроде профессора Эйнштейна, оказывается в тупике, все это окружено лишь зловещим молчанием, пропитанным затаенными злобой и досадой. С другой стороны, если удастся доказать, что пожилая дама подталкивала планшетку для спиритических сеансов или медиум производил негромкое постукивание большим пальцем ноги, следует дикий взрыв презрительного осуждения и воздух наполняется дикими воплями: «Караул! Ну что я говорил!»
Профессор Эдгар Джеймс Свифт, декан факультета психологии Вашингтонского университета, в своей последней статье демонстрирует ту потрясающую легкость, с которой наука «объясняет» сверхфизическое. Он начинает с того, что формулирует научные требования, предъявляемые к теории или верованию, на самом вульгарном языке. «Во-первых, "факты" какого-либо таинственного явления должны быть доказуемыми как для верящих в них, так и для скептиков; во-вторых, новая теория, которая объяснит тайну, должна быть простейшей, и, в-третьих, это объяснение не должно противоречить укоренившемуся знанию. Конечно, можно открыть новые факты, противоречащие принятым взглядам, но их не следует признавать, пока не будут устранены противоречия и им не будет найдено место в общепризнанном знании». Не совсем ясно, почему эти требования имеют столь существенное значение. Что касается первого, то скептику вообще очень мало что можно доказать. Факты почти ничего не значат, когда им приходится сражаться с предубеждением. Факт есть факт, даже если он ничем не доказан, ну а если говорить с жестокой откровенностью, то человечество все еще ищет свой первый «факт». Что же касается второго момента, то совершенно непонятно, почему теория, объясняющая тайну, должна быть простейшей, ибо если бы это соответствовало действительности, то детски наивные выводы были бы сравнительно непогрешимы. Эврика! Простейшее объяснение такого явления, как темнота, заключается в том, что солнце каждую ночь гаснет! Ну а третье заявление носит определенно инквизиторский характер и непременно порадует души тех набожных ханжей, которые пропитали мир извращенными формами аристотелизма и августинианства и ускорили наступление средневекового мракобесия. «Наше нынешнее знание, — сообщает далее профессор Свифт, — конечно, недостаточно. Многое из того, что мы считаем в настоящее время ложным, впоследствии может оказаться верным, но пока этого не произошло, лучше все-таки точно придерживаться научных доктрин». Превосходный совет Колумбам от науки, вызывающий воспоминания о той эпохе, когда людей предостерегали, чтобы они не смели удаляться от берега, дабы не достичь края земли и не свалиться с него! Заключительная мысль ошеломляет. Если новые факты окажутся противоречащими нашим нынешним воззрениям, то тем хуже для новых фактов. Они должны приспособиться к нашим законам, или их ждет жалкий конец. Ученому может стоить колоссальных трудов отыскание места для «факта» в нашем общепризнанном знании.
«Только гении, — продолжает сей эрудированный психолог, — могут совершить прыжок в неведомое и принести оттуда знание, которое открылось на мгновение лишь им одним». Но поскольку гении не могут продемонстрировать увиденное глупцам, то их объявляют вне закона как не отвечающих требованию № 1. На каком основании доктор решил, что такие древние мастера, как Пифагор и Аполлоний, глубоко сведущие в трансцендентальной магии, не были «гениями»? Пытаясь подкрепить свои «научные» выводы, профессор Свифт далее разъясняет, что в сверхфизических вопросах «честность свидетельского показания ничего не стоит». (!!!) Вероятно, это объясняется тем, что они верят данным чувственных восприятий, а профессор заявляет, что «современный человек — при условии хорошей подготовки в этой области — знает, что нет ничего более ненадежного». Но ведь человек не может стать достаточно сведущим без своих чувственных восприятий, а так как они «ненадежны», то спрашивается, как стать сведущим? Похоже, данные чувственного восприятия очень точны, когда согласуются с нашими предвзятыми мнениями, но очень «ненадежны», когда уличают нас в противоречиях. Далее профессор продолжает создавать предвзятое мнение у своих читателей, подвергая всю сферу парапсихологических явлений самому нелепому сравнению, какое только можно вообразить. Его изысканная аналогия звучит так: «Допустим, что теория существования сверхъестественного верна точно так же, как в Африке могут существовать обезьяны, говорящие по-английски». Несмотря на отсутствие готовности продемонстрировать, что африканские человекообразные обезьяны не гнушаются пользоваться нашим родным языком, совершенно очевидно, что десятки тысяч говорящих по-английски обезьян ежегодно оканчивают наши высшие учебные заведения.
Вполне вероятно, что в сфере парапсихологических феноменов достаточно много обмана. И все же если в те тысячелетия, на протяжении которых фиксировались подобные явления, имела место хотя бы одна материализация, хотя бы один пример телепатии или два мира обменялись хотя бы одним посланием, то подлинность спиритических явлений можно считать научно установленной и доказанной. Так как научный мир побуждают к действию только «факты», то из этого следует, что каждый ученый муж, категорически отрицающий возможность существования метафизических сил в природе, непременно должен быть в состоянии доказать, не вызвав при этом обоснованных сомнений, что любое утверждение, относящееся к библейской или классической древности, Средним векам, равно как и к современности, является стопроцентной выдумкой. Хотелось бы заметить, что накапливание подобных доказательств совершенно не выходит за рамки возможностей любого человека или группы людей. Поэтому они могут не верить, но не имеют права безоговорочно отказывать им в существовании. Мы не собираемся заставлять науку свернуть с пути служения общему благу или ученых верить чему-нибудь противоречащему их интеллекту. Но поскольку наука предпочла отмежеваться от убеждений и суеверий и причуд непросвещенных людей, то ей можно посоветовать следовать курсом, согласующимся с ее собственными заявлениями. Огульное осуждение является таким же предрассудком, как и огульное признание.
Хотелось бы почтительно напомнить такому ученому, что ложность астрологии, к примеру, не была научно доказана. Нам не удается обнаружить никаких официальных документов каких-либо научных групп, исследующих и анализирующих посылки этой науки о звездах. С другой стороны, у нас есть сколько угодно свидетельств так называемых ученых мужей, которые, вряд ли отличая один астрологический символ от другого, настолько «ненаучны», что основывают свое мнение не на результатах исследований и наблюдений, а на фанатизме своих коллег. Кстати, нет ни одного ныне живущего человека, который действительно имел бы право опровергнуть существование бога, и тем не менее самые большие материалисты из научных сфер так далеко отходят от основ своего ремесла, что отказывают божеству даже в такой малости, как истолкование сомнений в его пользу! Наличие Высшего Интеллекта, управляющего мирозданием, возможно, не ощутимо для физического восприятия органами чувств и не доказуемо для ума, твердо усвоившего механистическую теорию. И все же то, что Бог не существует, это не научный факт, и то, что каббалистика — суеверие, это тоже не научный факт, равно как не является научным фактом то, что алхимики были сумасшедшими, или что люди Древнего мира страдали от всеобщего мрака невежества, или что чудеса — это обман. Таково мнение, которого придерживаются определенные круги, но, несмотря на то, что это мнение может казаться чрезвычайно интригующим тем, кто его разделяет, оно ничего не показывает, не доказывает и не опровергает и большей частью загромождает сферу знаний. Мнение — это полная противоположность мудрости, и чем меньше мнений, тем больше вероятность разумения. Мистицизм — это не причуда, позволяющая скоротать досуг престарелым повивальным бабкам, это особая отрасль знаний, которая могла бы внести определенный вклад в дело достижения нормального состояния и процветания мира, если бы ей уделили должное внимание и предоставили такую возможность.
В недавней публикации одного выдающегося ученого «Дьяволы, снадобья и знахари» содержится следующее сравнение, которое — хотя автор и относил его к искусству врачевания — характеризует позицию, широко распространенную в ученых сферах: «Существуют две философские основы медицины: примитивная, или суеверная, и современная, или рациональная». Вот очень откровенное и безоговорочное заявление, приводящее к неизбежному выводу. До эпохи Возрождения не было ничего, кроме суеверий, после эпохи Возрождения — ничего, кроме рациональности! Хотя большинство, вероятно, сочтет (из-за недостатка знаний), что «примитивная» это синоним «суеверной», мы живем слишком неспокойно, чтобы быть вполне уверенными, что «современная» это синоним «рациональной». Представляется серьезной ошибкой внушать нынешнему поколению подобную идею абсолютного превосходства над прошлым и полной самоуверенности по отношению к настоящему. При таких условиях нет будущего, а там, где нет будущего, вообще нет оснований жить. Мудрейшие люди всех времен жили до начала современной эпохи. И в области искусства был Перикл, в медицине — Гиппократ, в математике— Евклид, в философии — Аристотель, в поэзии — Гомер, в теологии — Платон; и это только в одной Греции, не говоря уже о Заратустре, Будде, Конфуции и двух десятках других, чей образ мышления настолько изменил ход жизни человечества, что сегодня только глупцы могут быть нетерпимыми, оставаясь в относительной безопасности.


Внимание! Файл книги представлен в справочном формате chm
Особенность этого формата в том, что при скачивании Виндовс блокирует его просмотр.
Исправить это можно следующим образом:
- кликнуть по скачанному файлу правой клавишей мыши и выбрать опцию "Свойства"
- В раскрывшемся окне вкладки ОБЩИЕ внизу кликнуть по кнопке РАЗБЛОКИРОВАТЬ и далее ПРИМЕНИТЬ и ОК
Всё! После этого можно открывать и просматривать книгу
.